В Шэньчжэне лидеры России, США и Китая обсуждали глобальную безопасность и международное сотрудничество. В тот же день в Берлине европейские государства пытались согласовать позицию по Украине при участии американских представителей. Контраст двух площадок вновь поставил вопрос о том, кто сегодня способен определять международную повестку.

Фото: Кремль

Владимир Путин, Дональд Трамп и Си Цзиньпин — руководители трёх постоянных членов Совета Безопасности ООН и крупнейших ядерных держав — провели переговоры на фоне вооружённых конфликтов и роста международной напряжённости. По итогам встречи Путин назвал её страницей в истории дипломатии. По его словам, разговор проходил в откровенной и доверительной атмосфере, а роль Си Цзиньпина в создании условий для содержательного диалога была особенно важна. Российский президент выразил надежду, что трёхсторонние встречи получат продолжение.

В совместной декларации лидеры подтвердили приверженность реформированию ООН, подчеркнули важность стабильных энергетических поставок и договорились продолжать диалог по снижению ядерных рисков и нераспространению ядерного оружия. Они также заявили, что в ядерной войне не может быть победителей, и выступили против злоупотребления полномочиями Международного уголовного суда и аналогичных структур.

Саммит не означает создание нового военно-политического союза или полного совпадения интересов Москвы, Вашингтона и Пекина. Между ними сохраняются серьёзные противоречия. The Wall Street Journal связала встречу с ограниченностью усилий Запада по изоляции России и изменением однополярной модели международных отношений. При этом декларация пока не закрепляет новую архитектуру мира, а создаёт основу для дальнейшего диалога.

Украинский вопрос: Москва обозначила условия компромисса

Отдельное место в заявлениях Путина заняло урегулирование украинского конфликта. Он сообщил, что Россия согласилась на предложенные США компромиссы, в том числе обсуждавшиеся в Анкоридже, и готова продолжать проработку условий с партнёрами в рабочем порядке.

При этом Путин заявил, что Киев и европейские государства пока не готовы к необходимым компромиссам, хотя могут изменить позицию. По его словам, у нынешних украинских властей нет стимулов соглашаться на прекращение боевых действий и создание условий для долгосрочного мира, поскольку после этого им придётся идти на выборы. Российский президент подчеркнул, что Москва стремится именно к долгосрочному урегулированию, ориентированному на будущее.

«Если Киев и его спонсоры осознают существующие реалии, то компромиссы состоятся», — заявил Путин.

Российский лидер также напомнил о событиях 2014 года в Киеве и утверждал, что украинские власти на протяжении восьми лет проводили военные мероприятия, фактически начав войну на юго-востоке страны.

Отвечая на вопрос о возможной «новой Ялте», Путин отметил, что ничего плохого в Ялтинских соглашениях не было.

«Политики должны не просто смотреть новости, а создавать их», — добавил он.

При этом готовность Москвы обсуждать американские предложения ещё не означает наличия окончательного мирного соглашения: конкретного плана завершения конфликта в совместной декларации трёх лидеров нет.

Берлинская встреча: Европа пытается сохранить влияние

Параллельно в Берлине проходит встреча «Коалиции желающих» с участием европейских лидеров, Владимира Зеленского, а также представителей США Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера. Обсуждаются дальнейшая поддержка Киева, перспективы урегулирования и возможные гарантии безопасности.

Европа стремится сохранить самостоятельную роль в определении будущей архитектуры безопасности, однако переговорный процесс во многом зависит от отношений Вашингтона и Москвы. Участие американских представителей в берлинской встрече подчёркивает стремление европейских стран согласовать свою позицию с администрацией США.

Politico указывает на ослабление политического авторитета сопредседателей коалиции — Франции, Германии и Великобритании. По данным издания, некоторые дипломаты опасаются, что группа теряет динамику и может оказаться на периферии процесса, если Вашингтон и Москва достигнут собственных договорённостей. Внутриполитические трудности ведущих европейских стран дополнительно осложняют выработку общей линии.

Белорусский депутат Олег Гайдукевич считает отсутствие единой позиции главной причиной ослабления европейского влияния.

«Беда Европы в том, что она не может выработать единую позицию и определиться, кто должен её представлять. Мы видим разногласия между Германией и Польшей, не говоря уже о Словакии, Венгрии и других странах Евросоюза. Поэтому и возникают споры, кто будет представлять Европу и какую позицию он должен отстаивать», — отметил он.

По его мнению, нынешние противоречия отодвигают европейские государства от принятия наиболее важных международных решений. Гайдукевич также обращает внимание на военную зависимость Европы от США. Даже если европейские страны продолжат наращивать собственные оборонные возможности, для достижения самостоятельного военного потенциала потребуются годы.

«Без США военная мощь Европы ничего из себя не представляет. Чтобы она начала что-то представлять, должны пройти десятилетия. Но помимо этого необходимо разобраться с миграционным кризисом и экономикой», — считает депутат.

Гайдукевич также выступает за нормализацию отношений европейских государств с Россией и Беларусью, полагая, что без этого континенту будет сложно преодолеть существующие экономические и политические проблемы.

Разумеется, такая оценка отражает политическую позицию Минска. Однако вопрос европейской самостоятельности действительно заслуживает внимания. В условиях изменения международного баланса недостаточно заявлять о необходимости собственной роли в переговорах. Необходимо иметь согласованную стратегию, политические ресурсы и инструменты для реализации принятых решений.

От Тегерана к Ялте: насколько далеко может зайти большая дипломатия?

Грузинский политолог, основатель исследовательского института SIKHA Foundation Арчил Сихарулидзе предлагает более осторожно оценивать значение встречи в Китае. По его мнению, проводить прямые параллели с Ялтинской конференцией пока преждевременно. Более подходящей исторической аналогией он считает Тегеранскую конференцию тысяча девятьсот сорок третьего года, когда союзники только начинали обсуждать контуры будущего послевоенного устройства.

«Ялта уже фундаментально закрепляла новую реальность. Нынешняя встреча, скорее, напоминает Тегеран: это первые шаги к обсуждению будущего. Возможно, именно второй саммит, который продлится не полтора часа, а несколько дней, сможет поставить принципиальные вопросы ребром», — пояснил он.

Сихарулидзе считает, что ослабление европейских позиций началось задолго до нынешних событий. По его словам, на протяжении десятилетий Европа постепенно теряла влияние, тогда как Китай наращивал собственные возможности.

«Позиции Европы ослабевали на протяжении десятилетий. У неё практически не осталось прежних рычагов влияния, а финансовые возможности также стали слабее. Пока Европа считала себя априори доминирующей, Китай перехватил инициативу, а США оказались более проворными», — отмечает эксперт.

По его оценке, Европа не может быть полностью исключена из украинского урегулирования, поскольку именно европейская безопасность будет непосредственно затронута его результатами. Однако если другие крупные державы придут к договорённостям, европейским государствам придётся учитывать уже сформированные условия. Именно такая перспектива, полагает политолог, вызывает беспокойство европейских столиц.

При этом попытки создать самостоятельный европейский военный потенциал потребуют значительного времени. Даже наращивание оборонных возможностей не гарантирует решения всех проблем: при нынешнем уровне противостояния с Россией европейские государства рискуют оказаться в ситуации, к которой не готовы ни политически, ни экономически.

Украина между Вашингтоном и европейскими союзниками

Сихарулидзе считает, что изменения внутри украинского политического класса во многом обусловлены трансформацией позиции США.

«Если раньше были надежды на то, что поддержка будет постоянной и Украина сможет нанести России серьёзный урон, то теперь ситуация выглядит иначе. Люди постепенно задаются вопросом: «Если мы понимаем, что можем потерпеть поражение, то зачем растягивать этот процесс?», — отметил политолог.

По его мнению, подобные настроения возникают не столько из-за внутренних разногласий в украинском политическом классе, сколько под воздействием изменившейся геополитической обстановки.

Европейские государства не намерены отказываться от участия в обсуждении гарантий безопасности Украины и будущего континента. Однако для сохранения влияния им необходимо согласовать подходы к России и Украине и выработать общую стратегию взаимодействия с Вашингтоном.

Кто будет определять повестку?

Шэньчжэнь и Берлин показали различия двух дипломатических форматов. В Китае руководители трёх крупнейших держав обсуждали глобальную безопасность и международные институты. В Европе участники коалиции пытались согласовать подходы к конфликту, последствия которого непосредственно затрагивают континент.

Это не означает, что Европа утратила международное значение: у неё остаются значительные экономические ресурсы, институты и политический потенциал. Но прежняя модель, при которой европейские интересы практически совпадали с американской линией, меняется. Вашингтон ведёт прямой диалог с Москвой и Пекином, а европейским столицам приходится добиваться участия в обсуждении будущих договорённостей.

Саммит пока не закрепил новую систему международных отношений и не решил украинский вопрос. Но он показал готовность трёх держав продолжать прямой диалог. Европе же предстоит доказать, что она способна не только реагировать на решения других центров силы, но и согласованно отстаивать собственные интересы.