IV Международный буддийский форум в Кызыле стал площадкой, выходящей за рамки исключительно религиозной повестки. В мероприятии приняли участие представители около 30 стран, включая Китай, Индию, Монголию, Непал, Шри-Ланку, Мьянму, Японию и Сербию. В программе — не только вопросы буддийской философии, но и культура, образование, наука, экология, традиционная медицина, туризм и сохранение исторического наследия.

Фото: buddhaforum.ru

Сам формат форума позволяет России одновременно решать несколько задач. С одной стороны, Кызыл становится местом прямого общения представителей различных буддийских традиций и стран Азии, а также европейских участников.

С другой — форум демонстрирует наличие в самой России нескольких исторически сложившихся центров буддийской культуры — прежде всего в Бурятии, Туве и Калмыкии — и позволяет выстраивать между ними более плотные связи.

В этом смысле международное измерение форума тесно связано с внутренним. Россия получает возможность представить собственный опыт развития буддизма, познакомить зарубежных участников с региональными традициями и одновременно создать пространство для взаимодействия российских религиозных и научных кругов с иностранными коллегами. При этом говорить о формировании единого центра влияния на мировой буддизм было бы преждевременно: буддийский мир остаётся разделённым между различными традициями, школами и региональными центрами.

Особенно чувствительным вопросом остаётся возможная роль России в более широком международном буддийском диалоге. На фоне противоречий вокруг тибетской традиции, отношений Пекина с Далай-ламой и будущего вопроса о его преемнике может возникнуть предположение, что Москва стремится использовать форум для усиления своих позиций и в этой сфере. Однако реальные возможности России здесь требуют отдельной оценки: проведение крупного международного мероприятия само по себе ещё не означает появления у Москвы механизмов влияния на религиозные процедуры или решения зарубежных буддийских институтов.

Кроме того, форум позволяет посмотреть на российский буддизм не только как на религиозную традицию, но и как на часть гуманитарного пространства страны. Развитие буддийского образования, подготовка специалистов, перевод и изучение текстов, проведение научных исследований и взаимодействие между монастырями и образовательными центрами могут оказаться не менее значимыми долгосрочными результатами, чем международный дипломатический эффект мероприятия.

Именно поэтому вопрос о том, насколько Кызыл способен стать самостоятельным центром международного буддийского диалога и какие задачи форум в действительности решает внутри России, остаётся открытым.

Форум как площадка для внутреннего развития буддизма

Эксперт Сергей Ушаков считает, что Международный буддийский форум в Кызыле можно рассматривать как попытку России создать самостоятельную площадку для взаимодействия различных буддийских центров, однако, по его мнению, в первую очередь форум имеет значение для внутреннего развития буддизма в России.

Ушаков обращает внимание на неравномерность развития буддийских традиций в российских регионах и считает одной из основных задач форума укрепление взаимодействия между региональными религиозными элитами.

«Попыткой считать можно, но это в первую очередь инструмент внутренней политики для сближения с религиозными элитами и выработки единой стратегии развития буддизма внутри России. Буддийские традиции в России стали развиваться относительно недавно и неравномерно», — отметил он.

По словам эксперта, наиболее развитым с точки зрения традиции регионом является Бурятия. Однако там эта традиция склонна уходить в локальные особенности и некоторую изоляцию. В Калмыкии и Туве традиция пока не способна воспроизводить себя самостоятельно и ей требуется внешнее влияние образовательных центров.

«Поэтому основные задачи форума — это повышение значимости религиозных элит регионов и формирование единой площадки для их взаимодействия», — подчеркнул он.

Россия и вопрос преемника Далай-ламы

Говоря о возможном влиянии России на будущий процесс выбора преемника Далай-ламы XIV, Ушаков оценивает перспективы Москвы сдержанно.

По его мнению, Россия на данный момент не располагает возможностями непосредственно повлиять на выбор нового Далай-ламы, а её потенциальные посреднические позиции значительно слабее позиций США и Индии.

Эксперт также считает, что в качестве возможного посредника в таком вопросе больше шансов имеют Улан-Батор или Дели.

«На данный момент повлиять на выборы Далай-ламы Россия никак не может. С точки зрения самой процедуры, выбор следующего Далай-ламы полностью подчинен ему самому, его офису и коллегии других лам, возглавляющих традицию», — отметил он.

Если же говорить о политическом влиянии, то это по-прежнему США и Индия, которые тем или иным способом поддерживают тибетскую традицию в изгнании, подчеркнул Ушаков.

Несомненно, что за прошедшие десятилетия сам Далай-лама и его офис смогли обеспечить некоторую независимость от иностранной государственной помощи, однако этого нельзя сказать о тибетском правительстве в изгнании, отметил эксперт.

«Если же говорить о посреднической роли, то позиции Москвы здесь достаточно слабы, и вероятнее здесь преуспеет либо Улан-Батор, либо Дели», — указал он.

Российская модель и интеллектуальное развитие буддизма

При этом Ушаков предлагает осторожно относиться к представлению о существовании единой российской модели развития буддизма.

По его оценке, гораздо важнее для России развитие интеллектуальной среды среди буддистов, которая позволила бы российским представителям участвовать в общем буддийском диалоге на равных с представителями других традиций.

Эксперт отмечает, что отсутствие единого глобального института в буддизме делает особенно значимым уровень подготовки монахов и их способность вести содержательный межтрадиционный диалог.

«Наличие некой единой модели развития буддизма на территории России крайне спорно. Само по себе развитие интеллектуальной среды среди буддистов, на мой взгляд, крайне важно, ибо позволит выступать на равных с представителями других течений и влиять на общее развитие буддизма», — подчеркнул он.

Для буддизма, по его словам, в целом характерно отсутствие глобальных институтов: каждая традиция локальна, и потому важнее интеллектуальный уровень монахов, способных выстраивать понятные представителям других течений философские концепции.

«Иными словами, для буддийских монахов принадлежность к разным течениям есть лишь формальное описание способа достижения нирваны, спасения, а друг для друга они, в первую очередь, буддисты», — заключил Ушаков.

Таким образом, значение Кызыльского форума может оказаться шире его международной повестки. Для России это прежде всего возможность укрепить взаимодействие между буддийскими регионами, развивать образовательные и научные центры и создавать условия для более тесного общения представителей разных традиций.

При этом превращение Москвы в один из ключевых центров мирового буддизма — задача долгосрочная. Гораздо реалистичнее говорить о формировании в России устойчивой площадки для межрегионального и международного буддийского диалога, которая позволит расширять контакты с представителями зарубежных традиций.

В долгосрочной перспективе развитие интеллектуальной и образовательной среды, укрепление связей между российскими буддийскими регионами и расширение контактов с представителями зарубежных традиций могут создать условия для более заметного участия России в мировом буддийском диалоге.