Конфликт между Польшей и Украиной на почве исторической памяти в этом году возник не на пустом месте. Нынешнее обострение является лишь результатом многолетнего противоречия между двумя национальными нарративами, которые после начала СВО были просто на время отодвинуты на второй план.

Для нынешнего украинского режима ОУН/УПА* являются символами борьбы с Россией. Для Польши - это организации, связанные с массовыми убийствами мирных поляков во времена Второй мировой войны. Данная позиция официальной Варшавы особенно жёстко проявилась в 2016 году, когда польский Сейм квалифицировал преступления ОУН/УПА* как геноцид, совершенный украинскими националистами, а 11 июля стал Национальным днём памяти его жертв.

Так, президент Польши Кароль Навроцкий в июне 2026 года прямо заявил, что для большинства поляков УПА* остаётся прежде всего организацией, ответственной за преступления против мирных граждан его страны.

При этом парадоксально, что после начала СВО Польша стала одним из главных военно-политических и логистических союзников Украины. Более того, стороны начали постепенно возвращаться к практическому сотрудничеству по эксгумациям и захоронениям жертв Волынской трагедии.

Именно на этом фоне решение Зеленского от 26 мая 2026 года присвоить Отдельному центру специальных операций ВСУ «Север» почётное наименование «имени Героев УПА*» оказалось особенно чувствительным. Для Варшавы этот жест стал прежде всего героизацией организации, которую Польша считает ответственной за массовое уничтожение мирного польского населения.

Почему же именно сейчас Зеленский пошёл на демонстративное чествование? На первый взгляд его решение выглядит иррациональным. Ведь киевский диктатор прекрасно знает, насколько болезненно польское общество относится к УПА*. Более того, Польша остаётся важнейшим партнёром Украины. Зачем же сознательно создавать новый раздражитель?

Доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Г.В. Плеханова, член Экспертного совета «Офицеров России» Александр Перенджиев считает, что Зеленский здесь не самостоятельное лицо, а выполняет волю тех сил на Западе, которые изначально взращивали украинский национализм в качестве инструмента ведения террористической войны как против Советской России, так и современной Российской Федерации.

«В условиях, когда Вооружённые Силы РФ неумолимо движутся вперёд, во вражеских по отношению к нашей стране кругах всё больше приходят к пониманию неизбежности поражения киевского режима. Демонстративное чествование ОУН/УПА* - это повышение в разы степени героизации нацизма на Украине, а также объединение и сплочение оставшейся под её контролем территории под флагом войны с Россией», - уверен эксперт.

По его мнению, враги РФ делают все возможное, чтобы вне зависимости от того, что останется от Украины, она всегда была агрессивно настроенной против России. И даже если официальная Москва установит полный контроль над всей её территорией, украинцы, находящиеся за границей, всё равно должны оставаться инструментом ведения террористической войны против Российской Федерации.

Помимо этого, отмечает специалист, на бывших украинских территориях, уже взятых под контроль, или которые будут освобождены ВС РФ в будущем, планируется создать сеть подпольных террористических организаций, которые будут иметь идеологию ОУН/УПА*.

Таким образом, можно сделать вывод, что для украинской стороны это решение было адресовано прежде России, а не Польше.

Зеленский исходил из простой логики - украинское государство не должно отказываться от собственных т.н. «исторических символов», которые помогают ему сплотить общество в войне с Россией только потому, что они вызывают негативную реакцию за рубежом.

Проблема только в том, что в данном случае речь идёт не о далёком зарубежье, а о Польше - стране, от которой Украина непосредственно зависит в военной и логистической сфере. Именно поэтому решение было политически рискованным.

Было ли это сознательным обострением или результатом внутренней политики?

Скорее всего, украинская власть рассчитывала, что Варшава безусловно выразит определённый протест, но не предполагала, что реакция окажется настолько жёсткой. Между тем польская сторона восприняла решение как нарушение своего понимания допустимых границ исторической памяти.

Для президента Польши Кароля Навроцкого тема исторической памяти является гораздо более принципиальной, чем для ряда предыдущих польских политиков. Его решение лишить Зеленского ордена Белого орла 19 июня 2026 года показало, что Варшава готова переводить исторический спор на уровень отношений между главами государств.

Дипломатический эпизод или системный кризис

После скандального решения Зеленского польские политики потребовали его пересмотра. Министр обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш назвал решение недопустимым. И затем Навроцкий лишил Зеленского высшей государственной награды Польши - ордена Белого орла.

Более того, в окружении польского президента обсуждалось возможное ограничение контактов с Зеленским при сохранении помощи Украине. А это уже далеко не обычная дипломатическая перепалка.

Однако называть происходящее полноценным стратегическим кризисом преждевременно, так как структурные интересы Польши и Украины по-прежнему намного сильнее исторического конфликта.

Польша заинтересована в том, чтобы Россия не получила возможность доминировать в Восточной Европе. Украина заинтересована в сохранении польской военной, логистической и политической поддержки. Обе страны заинтересованы в дальнейшем усилении восточного фланга НАТО.

Показательно, что даже в самый острый период конфликта Варшава не прекратила помощь Украине. Более того, польское руководство продолжало обсуждать военные поставки, включая передачу Киеву оставшихся МиГ-29.

Поэтому нынешнюю ситуацию можно описать формулой - стратегическое партнёрство сохраняется, но политическое доверие серьёзно подорвано.

По мнению Перенджиева, для официальной Варшавы конфликт с Киевским режимом носит лишь ограниченный характер и больше касается внутренней повестки Польши. Польская власть, в целях удержания своих позиций в обществе, всячески демонстрирует осуждение процесса героизации и чествования ОУН/УПА*. Но это делается для того, чтобы угодить польской общественности.

«Для современной Польши националистический режим в Киеве продолжает оставаться инструментом ведения войны с Россией. Тем более, что на территории Украины действует самая большая из всех стран ЕС и НАТО военная миссия. Она включает в себя военных инструкторов, методистов, советников, инженерных специалистов и обычных боевиков в составе ВСУ и других подразделениях», - подчёркивает эксперт.

По его мнению, в публичном идеологическом пространстве официальная Варшава демонстрирует неприятие демонстративного чествования Зеленским ОУН/УПА*, как организаций, устроивших Волынскую резню. Но, одновременно, в руководстве Польши прекрасно понимают, что украинский национализм имел лишь кратковременный антипольский характер. А в постоянном виде – имел и имеет антирусский и антироссийский характер.

Специалист приводит исторический факт - армия Крайовы и бандеровцы в послевоенное время вели подпольную террористическую войну в Западной Украине против Советской власти, зачастую согласовывая свои действия.

Почему Зеленский стремится восстановить отношения с Польшей?

Дело в том, что цена конфликта для Киева значительно выше, чем цена самого символического решения.

Зеленский может позволить себе спорить с Польшей о трактовке истории, но он не может позволить себе ухудшение польско-украинских отношений в военной и логистической сфере.

Польша - это не просто европейская страна. Это географический коридор, через который проходит огромный объем международной помощи Украине. Логистический узел Ряшев-Ясенка официально характеризуется польской стороной как главный коммуникационный центр для военной и гуманитарной помощи этой стране.

ЕС также использует польскую территорию как один из ключевых каналов доставки помощи. По данным Европейской комиссии, через логистические хабы в Польше, Румынии и Словакии к июлю 2026 года было доставлено более 160 тысяч тонн помощи, отдельный медицинский хаб в Ряшеве с 2022 года обеспечил эвакуацию более 5 тысяч пациентов в 22 страны.

Поэтому для Зеленского польский конфликт - это не только отношения с конкретным президентом Польши. Это отношения с ключевым сухопутным маршрутом западной помощи, одним из ведущих военных партнёров, государством восточного фланга НАТО, важным участником проукраинских дискуссий внутри ЕС.

В июле Зеленский и Навроцкий вновь провели переговоры, причём польский президент публично подчеркнул необходимость диалога и наличие общего врага - России.

Это показывает, что обе стороны достаточно быстро столкнулись с пределами конфронтации.

С точки зрения Перенджиева, конфликт между Польшей и Украиной находится исключительно в политико-идеологической плоскости. И пока он не сильно отражается на взаимодействии и сотрудничестве между этими странами в военной сфере. Но в условиях значительного сокращения военной помощи со стороны НАТО и других стран Запада, на Банковой опасаются, что это негатив может и далее вредить процессу оказания помощи Украине со стороны её спонсоров, поэтому и готовы сдать назад.

Почему Киев не может позволить себе потерять Варшаву

Вопрос о том, насколько Польша действительно незаменима для Украины, является риторическим. Теоретически ни один партнёр не может быть абсолютно незаменимым: если данный логистический маршрут закрывается, часть его функций можно перенаправить через Румынию, Словакию, Германию или другие страны.

Но Польша обладает уникальной комбинацией географии, военной инфраструктуры и политического веса, которую крайне трудно быстро воспроизвести.

Она была одним из первых и наиболее активных поставщиков вооружений Украине. Даже в 2026 году Варшава продолжает готовить новые пакеты помощи. В феврале 2026 года премьер Дональд Туск объявлял о подготовке пакета стоимостью около 200 млн злотых, главным образом связанных с поставкой бронетехники, параллельно обсуждалась передача дополнительных МиГ-29.

При этом значение Польши не исчерпывается стоимостью поставленного вооружения.

С логистической точки зрения, узел Ряшев-Ясенка находится в непосредственной близости от Украины и связан с европейской транспортной сетью. Через польскую территорию проходят дороги, железнодорожные маршруты, воздушные перевозки и гуманитарные потоки.

Поэтому даже при наличии альтернатив быстро заменить польский коридор невозможно.

Помимо этого, Польша является одним из ключевых государств восточного фланга НАТО и одним из главных политических проводников украинского вопроса внутри ЕС.

Для Киева это особенно важно в контексте европейской интеграции. Украина не может позволить себе ситуацию, в которой один из её крупнейших соседей превращается в постоянного противника по историческим и политическим вопросам.

Поэтому Зеленскому необходимо не просто восстановить личный контакт с Навроцким. Ему необходимо не допустить углубления польско-украинского конфликта.

С другой стороны, как считает Александр Перенджиев, в Варшаве понимают, что согласно мнению руководителей так называемого «глубинного Запада» в случае, когда Украина уже не сможет вести боевые действия против России, то на смену ей должна прийти Польша. Поэтому официальная Варшава не бросит киевский режим на произвол судьбы и останется одним из основных спонсоров и помощников всё тех же украинских националистов и их главарей.

История как оружие: где заканчивается память и начинается геополитика

Главная ошибка при анализе польско-украинского конфликта вокруг ОУН/УПА* - рассматривать его исключительно как исторический спор. История в данном случае является лишь политическим инструментом.

Киевский режим, героизируя память об ОУН/УПА* использует её для продолжения борьбы с Россией. Для Польши память о Волыни является частью национального нарратива о собственных жертвах и моральных основаниях требовать признания исторической ответственности. При этом обе стороны находятся в парадоксальной зависимости друг от друга.

Украина нуждается в Польше как в военном, логистическом и политическом партнёре. Польша, в свою очередь, заинтересована в сильной Украине как в барьере против России. Поэтому ни Киев, ни Варшава не заинтересованы в полном разрыве.

В конечном итоге нынешний кризис говорит не столько о возобновлении польско-украинской вражды, сколько о пределах прагматического союза. Но история не способна отменить геополитику. Польша и Украина могут продолжать спорить о Бандере, УПА* и Волыни. Они могут по-разному оценивать прошлое и требовать друг от друга исторических уступок. Но общая т.н. «российская угроза», география и военная инфраструктура заставляют их вновь садиться за стол переговоров.

Именно поэтому нынешний кризис следует воспринимать не как конец польско-украинского партнёрства, а как борьбу за его новые правила.

Вопрос только состоит в том, смогут ли Киев и Варшава договориться о том, какие исторические разногласия допустимо выносить на уровень государственной политики, а какие не должны разрушать стратегическое сотрудничество.

*-террористические экстремистские организации, запрещенные на территории РФ