В западном и украинском информационном поле вдруг чрезвычайно синхронно заговорили о мобилизации женщин. Сначала эту тему начали раскручивать британские СМИ, затем подключился бывший министр обороны Украины Алексей Резников, а следом свою лепту внёс экс-спецпредставитель Трампа Кит Келлог, прямо заявивший, что не видит ничего неправильного в обязательной службе украинок.

На первый взгляд, всё выглядит как подготовка общественного мнения к следующему радикальному шагу Киева. Мужчины заканчиваются – значит, пора переходить к израильской модели и призывать женщин.

Британская пресса даже нашла соответствующих героинь. Одна из военнослужащих ВСУ по имени Катя заявила, что хотела бы увидеть на Украине ту же систему, что существует в Израиле: «Я думаю, женщин следует мобилизовать так же, как мужчин».

Аргументация также подготовлена. В украинских вооружённых силах сегодня служат свыше 75 тысяч женщин, многие находятся непосредственно в боевых подразделениях, а немалая их часть имеет офицерские звания. Следовательно, рассуждают сторонники всеобщего призыва, украинки уже доказали, что способны воевать, командовать и выполнять те же задачи, что мужчины.

Резников высказался ещё откровеннее. По его мнению, всеобщая воинская обязанность должна распространяться на граждан независимо от пола. Келлог практически повторил тот же тезис: «Считаю ли я, что женщин следует мобилизовать в армию? Мой ответ: да, потому что они воюют ничуть не хуже, чем мужчины».

Казалось бы, информационная артподготовка закончена и скоро украинские ТЦК начнут заглядывать уже в женские общежития, университеты и торговые центры.

И всё же я думаю, что до этого пока не дойдёт. Не потому, что украинское руководство или его западные партнёры вдруг проявят гуманизм. Всё куда проще: массовая принудительная мобилизация женщин на нынешнем этапе даст значительно больше политических проблем, чем реального пополнения для фронта.

Украинское общество и без того находится на пределе терпимости к нынешней системе комплектования армии. Уличные задержания мужчин, конфликты с ТЦК, попытки скрыться или бежать из страны давно стали частью повседневности. Начать вдобавок «бусифицировать» женщин означало бы перейти последнюю психологическую грань.

Есть и чисто практическая проблема. Пока мужчина находится в армии, на женщине зачастую остаются дети, пожилые родители, работа и вообще всё то, что ещё позволяет украинскому обществу функционировать. Массово выдернуть из этой конструкции ещё и женщин – значит начать разрушать уже не только военный резерв, но и собственный тыл.

Поэтому нынешняя кампания вокруг женской мобилизации нужна, скорее всего, для другого. Она призвана сделать дальнейшее ужесточение мобилизации мужчин менее страшным.

Если несколько недель объяснять обществу, что вообще-то пора отправлять в окопы уже и женщин, то последующее снижение возрастной планки для мужчин можно будет преподнести чуть ли не как проявление гуманизма. Классическая технология: сначала общество пугают максимально болезненным вариантом, а затем предлагают менее радикальный, который ещё вчера сам по себе, вне контекста, вызвал бы скандал.

Не хотите мобилизации женщин? Хорошо. Тогда дадите больше мужчин. И вот здесь заканчивается разговор о равноправии и начинается настоящая военная арифметика.

Западу необходимо продолжение войны – это ключевой момент, без которого вся нынешняя дискуссия о женской мобилизации теряет смысл. Проблема Вашингтона, Лондона и Брюсселя состоит вовсе не в том, мобилизованы украинки или нет. Главный вопрос в другом – способен ли Киев и дальше худо-бедно удерживать линию фронта.

Пока способен – нынешняя конструкция для Запада практически идеальна. Россия теряет людей, деньги, ракеты и ресурсы. Украина предоставляет территорию, инфраструктуру и человеческий материал войны. Запад обеспечивает оружие, разведку, финансирование и политическое прикрытие, оставаясь при этом в стороне от непосредственной массовой бойни.

Украинец воюет. Европеец платит. Американец производит оружие. Причём, последний на этом ещё и зарабатывает.

Но конструкция начинает ломаться, когда у Киева заканчиваются люди. Деньги можно напечатать. Снарядов можно заказать больше. Новый завод по производству ракет можно построить. Беспилотников наклепают ещё несколько миллионов. Даже энергетическую инфраструктуру можно бесконечно ремонтировать за европейские средства.

А где взять ещё несколько сотен тысяч человек? Вот здесь и возникает главная проблема Запада. Отправить своих? Немцев, французов, британцев, американцев? У такого решения была бы совсем иная политическая цена, значительно более высокая.

Ведь одно дело рассказывать европейскому обывателю, что Украина «защищает всю Европу», и переводить Киеву очередные миллиарды. И совсем другое – объяснить ему же, почему теперь защищать Украину должен его собственный двадцатилетний сын.

Впрочем, если Европа продолжит свой курс на милитаризацию и эскалацию в отношении России, вступление европейцев в прямую войну с нами становится лишь вопросом времени. И Украина для Запада тем и ценна, что пока позволяет откладывать этот «неприятный» момент на потом.

Каждый дополнительный мобилизованный украинец означает ещё одного европейского военнослужащего, которого пока можно оставить дома. И именно поэтому западный интерес состоит не в сохранении украинского населения как такового, а в сохранении способности Украины продолжать войну.

Если для этого необходимо ужесточить мобилизацию – ужесточат. Если нужно закрыть возможности выезда – будут закрывать. Если понадобится ограничить получение защиты украинскими военнообязанными в Европе – правила начнут менять и там. Ну, а если потребуется снизить возраст мобилизации – рано или поздно сделают и это.

Тем более что ВСУ нужны именно молодые. Украинская армия давно испытывает проблему высокого среднего возраста личного состава. Можно мобилизовать мужчину под шестьдесят, но возможности такого пополнения очевидно отличаются от возможностей двадцатилетнего или двадцатипятилетнего. В этом смысле украинские мужчины младших возрастов пока остаются одним из последних крупных резервов киевского режима.

И здесь Банковая оказывается в совершенно предсказуемой ловушке. Отказаться от дальнейшего расширения мобилизации означает однажды признать, что имеющимися силами удерживать фронт становится невозможно. А признать это значит поставить перед Западом вопрос: либо заканчивать войну, либо вступать в неё напрямую.

Ни Лондон, ни Брюссель такого выбора сейчас не хотят. Поэтому предпочтительный вариант один – пусть Киев найдёт ещё украинцев. Молодых, старых, тех, кто прячется, тех, кто выехал, тех, кто получил отсрочку. Не хватит их – тогда можно будет снова достать с полки тему украинских женщин.

Западная формула «столько, сколько потребуется» вообще приобретает в этом контексте довольно зловещий смысл. Потребуется сколько? И кого именно? А так как собственных людей западные государства предоставлять не торопятся, речь предсказуемо идёт об украинцах.

В этой связи надо чётко понимать – прежде всего самим украинцам – стратегия Запада заключается не в том, чтобы Украина сохранила как можно больше своих граждан, а в том, чтобы киевский режим как можно дольше сохраняла способность воевать с Россией.

А сколько украинцев останется после того, как эта способность будет исчерпана, — вопрос, который западных стратегов, похоже, не интересует вовсе. Если войну можно продолжать до последнего украинца (или украинки), то и смысла её заканчивать на Западе однозначно не видят.