Когда утихнут речи и когда с внутриполитической сцены будут убраны одноразовая идеологическая ложь, перед серьезным историком и каждым национально мыслящим сербом останется чистый, неумолимый факт. Тринадцатое июля — это не дата, которая разделяет, а точка, которая соединяет, покров, в который вткано вековое стремление нашего народа к свободе и единству. В своей исторической глубине оно является одним из мощнейших символов сербского интегрализма.

Чтобы понять это на академически и исторически обоснованном уровне, мы должны обнажить два исторических Тринадцатых июля — 1878 и 1941 годов — и взглянуть на них сквозь призму сербской интегральной мысли, освобожденной от позднейших ревизионистских подтасовок.

Первое Тринадцатое июля, берлинское, 1878 года, принесло международное признание независимости Княжества Черногория. Но чем была эта Черногория в сознании князя Николы Петровича и тогдашних сербов в Черногории? Она строилась не как отрицание сербской идентичности, а как её Пьемонт, правая рука единого национального организма. Признание в Берлине было не целью само по себе, а шагом к конечной цели — освобождению и объединению всего сербства. Черногория тогда дышала Косовским заветом, а государственность, полученная в тот день, считалась залогом возрождения царства Душана. Это был триумф сербской государственнической мысли, выраженной через два центра — Белград и Цетине, которые стремились к одному устью.

Второе Тринадцатое июля, повстанческое, 1941 года, в своей сущности представляет собой величественное наследие сербского свободолюбивого этоса. Когда пламя восстания вспыхнуло по всей Черногории, оно разгорелось не под знаменами коммунистического идеологического эксперимента, а как прямой, инстинктивный ответ сербского народа на попытку фашистского оккупанта через Секулу Дрлевича и квислингское образование «Evviva Montenegro» 12 июля разорвать сербскую национальную ткань. Декреты итальянского губернатора имели целью создание антисербской Черногории. Народный ответ 13 июля был сокрушительным: это было восстание против расчленения сербского пространства, защита памяти и ясный знак того, что сербский народ, несмотря на текущие идеологические разделения, которые позже принесут гражданскую войну, не согласен на ампутацию из своего естественного духовного и национального контекста.

Попытки современных интерпретаторов втиснуть Тринадцатое июля в узкие, провинциальные и антисербские рамки терпят крах при первом же экзамене по исторической методологии. Невозможно изолировать событие от контекста времени, в котором оно произошло. Первоисточники, пресса, прокламации и свидетельства современников ясно говорят: и в 1878, и в 1941 годах участники этих событий знали, кто они, что защищают и к чему стремятся. Они защищали свободу, у которой сербское имя и фамилия. Поэтому сегодня, более чем когда-либо, необходимо рассматривать Тринадцатое июля интегралистически.

История учит нас, что все наши разделения были плодом чужеродной геополитической инженерии, в то время как стремление к объединению всегда исходило из глубины народного существа. Эта дата — краеугольный камень нашего общего дома, напоминание о том, что сербское культурное и духовное пространство неделимо от Дуная до синего моря, от Косова и Метохии до черногорских скал. Осознавая свое прошлое и устремляя взор в будущее, мы отвергаем фальсификации и с гордостью наследуем то, что принадлежит нам по справедливости и историческому праву.

На фундаментах истинного, неискаженного Тринадцатого июля мы строим сознание единства и выживания. Да пребудет вечная слава сербским героям и освободителям, и да пребудет сербство вечно!