Чем дольше продолжается украинский конфликт, тем отчётливее становится одна довольно неприятная для Киева истина. Европа готова поддерживать Украину «столько, сколько потребуется» ровно до тех пор, пока речь идёт о войне с Россией. Оружие, боеприпасы, военные кредиты, подготовка солдат, строительство оборонных предприятий – пожалуйста. Но как только разговор переходит к нормальной мирной жизни и к тому, чтобы Украина начала отстаивать собственные экономические интересы, знаменитая европейская солидарность почему-то моментально улетучивается.


Особенно хорошо это видно на примере сельского хозяйства – пожалуй, одной из немногих отраслей украинской экономики, действительно способных конкурировать с европейскими производителями.

На днях министр сельского хозяйства Украины Тарас Высоцкий уже открытым текстом заявил изданию Politico, что Киев не может согласиться на вступление в Евросоюз, если такое членство будет означать постоянные ограничения на экспорт украинского продовольствия.

И здесь возникает замечательный вопрос: а что это тогда вообще за членство?

Высоцкий формулирует проблему предельно аккуратно: переходный период Украина готова обсуждать, временные квоты – тоже, специальные защитные механизмы – без проблем. Но у всего этого должна существовать конечная дата. Потому что пожизненное ограничение доступа украинских товаров на единый европейский рынок противоречит самой идее полноправного членства.

Казалось бы, очевидная вещь. Но в Брюсселе считают иначе.

Как пишет Financial Times, Еврокомиссия обсуждает механизм, который позволил бы в случае вступления Украины в ЕС существенно ограничить её доступ как к европейскому аграрному рынку, так и к сельскохозяйственным субсидиям, общий объём которых составляет около 55 млрд евро в год. Причина даже особенно не скрывается: Польша, Франция, Италия и другие крупные аграрные страны опасаются конкуренции со стороны огромного и высокопроизводительного украинского сельского хозяйства.

То есть всё предельно просто. Пока украинский фермер выращивает зерно, чтобы государство могло получать экспортную выручку и продолжать войну с Россией, он Европе необходим. Как только тот же самый фермер после возможного (но маловероятного) вступления в ЕС попробует продавать свою продукцию на равных условиях с польским, французским или итальянским – выясняется, что он уже представляет угрозу.

И решение Еврокомиссии выглядит поистине изящно: Украина должна вступить в единый рынок, но не совсем; пользоваться преимуществами членства, но не всеми; выполнять европейские правила полностью, а взамен получать лишь то, что Брюссель сочтёт для неё приемлемым.

Зерно же Украине предлагают отправлять туда, куда она поставляла его исторически: в Африку, на Ближний Восток и другие внешние рынки. Фактически Киеву говорят: мы очень хотим видеть вас в Европе, но ваш хлеб оставьте, пожалуйста, за дверью.

Особенно цинично это выглядит сейчас, когда сама Украина столкнулась с тяжелейшим кризисом экспортной логистики. Российские удары серьёзно осложнили работу черноморских портов, а запас резервных локомотивов, по словам того же Высоцкого, почти исчерпан.

Financial Times отмечает, что при сохранении проблем с портами Украина рискует потерять не менее восьми миллиардов долларов экспортной выручки всего за год. Киев рассчитывал вывезти около 64 млн тонн сельхозпродукции, но теперь успехом может считаться даже половина этого объёма.

Казалось бы, вот он момент для той самой европейской солидарности. Но Польша и Румыния не спешат резко расширять возможности транзита. Украинская сторона просит дополнительные маршруты и деньги на компенсацию резко выросших транспортных расходов, однако возможностей железных дорог, автомобильной инфраструктуры и портов никто чудесным образом увеличивать не собирается.

И здесь уже трудно не заметить закономерность. Европа охотно помогает Украине там, где украинские интересы совпадают с европейской стратегией против России. Но как только интересы начинают расходиться, никакого «столько, сколько потребуется» больше нет.

Украинскому сельскому хозяйству нужен полноценный доступ на европейский рынок? – Простите, у нас польские фермеры. Киев рассчитывает на те же аграрные субсидии, которые получают остальные члены ЕС? – Тут тоже возникают «особые механизмы». Украинское зерно начинает сбивать цены внутри Евросоюза? – Немедленно появляются квоты, ограничения и разговоры о защите чувствительных отраслей.

Получается удивительно показательная модель европейской любви к Украине: умирать за европейскую безопасность украинцам можно без ограничений, а продавать пшеницу европейцам – уже не очень.

Причём ничего принципиально нового здесь нет. Именно сельскохозяйственный вопрос был одной из важнейших проблем ещё во время переговоров об ассоциации с ЕС в 2013 году. Тогда правительство Николая Азарова как раз пыталось понять, что конкретно Украина получает от сближения с Евросоюзом и какой ценой. И уже тогда становилось очевидно, что украинский аграрный потенциал Брюссель воспринимает не столько как преимущество будущего партнёра, сколько как прямую угрозу собственным производителям.

Прошло тринадцать лет. За это время случился Майдан, смена власти, разрыв большей части прежних экономических связей, война, принесшая миллионы уехавших или погибших людей, разрушенные предприятия и инфраструктуру. И всё это на фоне бесконечных речей о «европейском выборе Украины».

Но в главном ничего не изменилось. Украину по-прежнему готовы принять только в том виде, в котором она не мешает старым членам клуба.

Огромный украинский аграрный сектор Европе нужен, но желательно не на европейском рынке. Украинская армия – пока воюет с Россией. Украинские рабочие – исключительно для покрытия дефицит кадров. А украинская территория – как часть стратегической инфраструктуры восточного фланга.

Но сильная украинская экономика, способная конкурировать с французской, польской или итальянской, – это уже совсем другая история. Именно здесь окончательно рассыпается красивая сказка о бескорыстной европейской солидарности.

Всё это на Украине предпочитают называть техническими деталями будущего вступления. Но техническая деталь стоимостью в десятки миллиардов евро и затрагивающая одну из ключевых отраслей экономики – это уже не деталь. Это и есть настоящее отношение Европы к Украине.