14 сентября в Ташкенте прошёл первый совместный форум аналитических центров Великобритании и стран Центральной Азии — Central Asia–UK Think Tank Forum, организованный Международным институтом Центральной Азии (IICA), ODI Global и посольством Великобритании в Узбекистане. Он состоялся на площадке Международного института Центральной Азии.

Формально это экспертная площадка, на которой, согласно анонсу мероприятия, обсуждаются транспортные коридоры, критически важные минералы, инвестиции, образование, подготовка кадров и трудовая мобильность. Однако в действительности подобные темы давно вышли за пределы нейтральной академической повестки: они касаются контроля над ресурсами, логистикой, кадровыми потоками и политическим будущим региона.

Фото: Алихан Аскар / Kazinform

Дипломатия в её классическом понимании строится на фундаментальном принципе международного права — невмешательстве во внутренние дела государств. Этот принцип закреплён в Уставе ООН и конкретизирован в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года.

Дипломатическое представительство вправе представлять интересы своего государства, вести переговоры и содействовать развитию отношений, но не вправе использовать своё присутствие для скрытого политического переустройства среды принимающей страны.

Именно здесь возникает главный вопрос к ташкентскому форуму. Если дипломатическая миссия ограничивается участием в публичном обсуждении, речь идёт о нормальной дипломатической практике. Но если посольство способствует входу в экспертную среду структуры, которая сама декларируют задачи влияния на политику, формирование повестки и работу с лицами, принимающими решения, то граница между дипломатией и политическим воздействием начинает размываться.

Сайт ODI Global фиксирует ее цели. Организация прямо определяет себя как «независимый think tank по глобальным вопросам» и заявляет, что работает посредством исследований, сбора информации, формирования пространства для дискуссий, а также влияния на процессы и решения. Более того, в разделе «О нас» ODI подчёркивает намерение «lead thinking and agendas», то есть формировать мышление и задавать повестку. Перед нами не просто академическая структура, публикующая исследования ради исследований. Речь идёт об организации, открыто соединяющей аналитику, создание экспертных сетей и воздействие на политику.

Заявленная юридическая независимость такой структуры от правительства не отменяет её политической функции. Международная практика давно знает формы непрямого влияния, при которых государственные интересы продвигаются не только министерствами и посольствами, но и через грантовые фонды, исследовательские центры, образовательные проекты и аналитические сети. В этой логике think tank становится интеллектуальным авангардом внешней политики: он формирует рамки обсуждения, определяет, что считается проблемой, какие решения признаются допустимыми и какие элитные группы становятся участниками соответствующих процессов. В отношении Центральной Азии, имеющей множество возможных направлений развития и придерживающейся политики многовекторности, значение этого фактора существенно возрастает.

Великобритания в своих стратегических документах последних лет безосновательно и ангажировано характеризует Россию как одну из наиболее острых и непосредственных угроз. Следовательно, любое устойчивое проникновение британской экспертной инфраструктуры в соседний с Россией регион должно рассматриваться не в вакууме, а в связи с общей архитектурой британской внешней политики. В её контексте Центральная Азия рассматривается как пространство доступа к ресурсам, транспортным маршрутам и новым рынкам, а также как территория геополитической конкуренции и соперничества.

В этой связи показательно, что ODI Global в собственной стратегии на 2026–2031 годы ставит долгосрочные задачи и ориентирована на выстраивание постоянных каналов, через которые идеи могут переходить в рекомендации, рекомендации — в управленческие практики, а практики — в долгосрочные политические решения.

Само по себе проведение форума и структура ее организаторов не нарушает статью 41 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года, которая требует от лиц, пользующихся дипломатическими привилегиями и иммунитетами, уважать законы государства пребывания и не вмешиваться в его внутренние дела. Однако если под прикрытием дипломатического сотрудничества создаётся постоянная сеть влияния на чиновников, аналитиков, университетскую среду, бизнес и медиасообщество, то возникают вопросы к МИД Великобритании и её дипломатическому корпусу в Центральной Азии.

Признаки такой пограничной деятельности хорошо известны: создание устойчивых сетей с доступом к государственным кругам, подготовка политически значимых рекомендаций, внедрение внешней проблематики в национальное стратегическое планирование, работа с кадровым резервом, использование образовательных и экспертных программ для формирования лояльности. Когда всё это сопровождается дипломатическим присутствием и координацией, «нейтральная экспертиза» перестаёт быть нейтральной.

Форум в Ташкенте важен именно как точка сборки такой сети. За одним столом британская дипломатия работающая в рамках формата C5+UK «Центральная Азия — Великобритания» постаралась собрать экспертов, чиновников, бизнесменов и представителей академической среды стран Центральной Азии, а также, что немаловажно, Азербайджана — активного участника строительства Срединного транспортного коридора, идущего в обход России.

Central Asia–UK Think Tank Forum — это не просто площадка для обмена мнениями. В существующей рамке форум представляет собой механизм формирования среды, в которой внешние по отношению к Центральной Азии силы получают доступ к тем, кто влияет на разработку решений, интерпретацию угроз, распределение ресурсов и определение внешнеполитических приоритетов. Такая схема позволяет осуществлять воздействие не в грубой форме прямого давления, а в мягкой, институциональной, экспертно легитимированной оболочке. Формально это форум, по существу — возможный механизм долговременного внешнего проникновения в пространство стратегического планирования.

Государства Центральной Азии, безусловно, суверенны и вправе выбирать любых партнёров. Но суверенитет — это не только право открывать двери, но и обязанность понимать, кого именно впускают в чувствительные сферы экспертного и политического консультирования. Когда внешние силы получают доступ к формированию интеллектуальной среды и обсуждению национальных приоритетов, вопрос должен ставиться предельно прямо: это сотрудничество или уже управление повесткой?

Именно поэтому происходящее в Ташкенте следует оценивать без дипломатических иллюзий. Перед нами, вероятно, не безобидный дискуссионный клуб и не просто конференция о развитии региона. Перед нами конструкция, в которой дипломатическая служба Великобритании под нейтральной вывеской содействует работе аналитического центра, открыто заявляющего о влиянии и формировании информационной повестки и фактически осуществляющего коллективное вовлечение граждан государств Центральной Азии в работу на своей стороне.