Юношеские Олимпийские игры, проходящие с 31 октября по 13 ноября в Сенегале, стали историческим событием для африканского континента. Однако за символическим значением Дакарской олимпиады просматриваются более сложные процессы: неоднозначность возвращения российских спортсменов на международную арену, различия в подходах международных спортивных организаций и вопросы о том, насколько проведение крупных соревнований способствует развитию спорта в принимающей стране.

Фото: Olympics.com

В Дакар отправились тринадцать российских спортсменов, получивших возможность выступать под национальным флагом и с гимном. Это стало заметным шагом к восстановлению присутствия страны в олимпийском движении. Однако ограниченный состав делегации и сохраняющиеся ограничения со стороны отдельных международных федераций показывают, что говорить о полноценном возвращении российского спорта пока преждевременно.

Возвращение России: первый шаг, но не полноценное восстановление

Политтехнолог, африканист, автор телеграм-канала «Улыбаемся и машем» Виктор Васильев считает участие российских атлетов важным, но лишь первым значительным шагом на пути к полноценному возвращению.

По словам эксперта, прежде всего необходимо учитывать различия между юношескими и взрослыми Олимпийскими играми. Молодёжные соревнования значительно уступают взрослым по количеству спортсменов, спортивных объектов, зрителей и объёму финансирования.

В качестве примера Васильев приводит сравнение Игр в Дакаре в 2026 году с Олимпиадой в Париже в 2024-м: во Франции число спортсменов было больше в четыре раза, а количество разыгранных комплектов медалей — в 2,2 раза. Кроме того, Юношеские Олимпийские игры имеют значительно меньшее международное и политическое значение.

Вторым важным обстоятельством эксперт называет место проведения соревнований. По его оценке, Сенегал и в целом африканский континент отличаются от европейского и американского контекста отношением к России.

Васильев отмечает, что в Африке традиционно положительно воспринимают российское участие, а спекулятивные споры вокруг него в международных СМИ не сопровождались сколько-нибудь заметной кампанией против российских спортсменов непосредственно в африканской прессе.

«Многое зависит от конкретной географии, контекста и условий проведения соревнований», — подчёркивает он.

Именно поэтому эксперт предлагает не рассматривать нынешнее участие российских спортсменов как показатель того, в каких условиях страна сможет вернуться на взрослые Олимпийские игры. По его мнению, летняя Олимпиада 2028 года в Лос-Анджелесе будет для российских атлетов совершенно иной площадкой с точки зрения политического и международного контекста.

Олимпийский нейтралитет: почему Африка иначе смотрит на санкции

Ситуация с допуском российских спортсменов также поднимает вопрос о политической нейтральности олимпийского движения. Различия в международной реакции на конфликты с участием разных государств становятся поводом для обсуждения последовательности санкционной политики спортивных организаций. В частности, сопоставляются подходы к России и Израилю.

Васильев предлагает рассматривать эту проблему прежде всего через призму африканского восприятия происходящего в мире. По его оценке, события на востоке Украины имеют для Черного континента, в том числе для местных спортивных функционеров, очень отдалённое значение.

Эксперт объясняет это тем, что происходящее нередко воспринимается в Африке как конфликт внутри европейского пространства, который не оказывает непосредственного практического влияния на жизнь африканских государств.

Васильев характеризует подобное отношение как восприятие происходящего на Украине в качестве «очередной модной выдумки белого человека».

Совершенно иначе, по его мнению, воспринимается палестинская проблематика. Здесь, считает эксперт, срабатывают антиколониальные принципы многих африканских лидеров и религиозная солидарность с палестинцами. В качестве примера он приводит Южно-Африканскую Республику, которая 29 декабря 2023 года самостоятельно подала иск против Израиля в Международный суд ООН, обвинив его в нарушении Конвенции о предупреждении преступления геноцида в секторе Газа.

Васильев обращает внимание, что наиболее жёсткие заявления и критика в адрес правительства Биньямина Нетаньяху звучали именно из африканских стран.

Ещё одним важным историческим примером эксперт называет Южно-Африканскую Республику периода апартеида. По его словам, это один из наиболее известных случаев международной спортивной изоляции государства по политическим причинам.

На протяжении почти трёх десятилетий южноафриканские спортсмены не могли выступать на Олимпийских играх из-за государственной политики апартеида — институционализированной расовой сегрегации. МОК потребовал устранить расовую дискриминацию при формировании олимпийской команды. Однако власти ЮАР не выполнили эти требования, в результате чего страну не допустили к Играм 1964 года. В 1970 году южноафриканский олимпийский комитет был исключён из МОК голосованием 35 против 28.

Васильев подчёркивает, что в случае с Россией ситуация не дошла до подобных крайностей. Российский олимпийский комитет не был исключён из Международного олимпийского комитета. Его деятельность была приостановлена 12 октября 2023 года, однако 7 июля 2026 года МОК предварительно снял эту санкцию.

Причиной приостановки, напоминает эксперт, стало включение в состав ОКР спортивных организаций Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей, которые МОК относит к юрисдикции Олимпийского комитета Украины.

Дакар после Игр: кому достанется олимпийское наследие

Не менее важный аспект Дакарской олимпиады — её экономические и социальные последствия для Сенегала. Проведение соревнований преподносится как возможность укрепить международный имидж страны, привлечь инвестиции и продемонстрировать организационные возможности региона. Однако исторический статус мероприятия сам по себе не гарантирует долгосрочного развития спортивной инфраструктуры.

Васильев скептически оценивает перспективы долгосрочного эффекта от проведения Игр. По его словам, соревнования многими рассматриваются как своеобразная прелюдия к тому, что Африка в будущем сможет принять полноценные Олимпийские игры. Однако сам эксперт не разделяет подобного оптимизма.

Он обращает внимание, что нынешние соревнования, несмотря на их историческую уникальность и высокий статус, который им придают африканские СМИ, практически не затронули жизнь абсолютного большинства простых граждан Сенегала.

Эксперт характеризует положение в стране как глубокий общественный кризис, связанный с затянувшимися политическими и экономическими трудностями, высокой стоимостью жизни и безработицей. В качестве одного из показателей отношения общества к мероприятию он называет пустые трибуны стадионов и спортивных арен.

«Многие жители считают текущие Игры ненужными расходами», — отмечает Васильев.

По его оценке, надежды на то, что первые олимпийские соревнования на африканском континенте автоматически привлекут инвестиции, станут особым прорывом спортивной дипломатии или превратят Дакар в крупный туристический центр, неоправданны.

Главная проблема, на которую обращает внимание эксперт, заключается в том, что проведение Игр не сделает спорт более доступным для большинства африканской молодёжи. Между тем именно расширение доступа к занятиям спортом является одной из основных целей олимпийского движения.

В Сенегале, как и практически во всех странах Африки, крайне мало доступных спортивных объектов. Кроме того, большинство дисциплин, представленных на Олимпиаде, местной молодёжи либо практически неизвестны, либо неинтересны. Поэтому само проведение международных соревнований не означает, что у молодых людей автоматически появится больше возможностей заниматься этими видами спорта.

Васильев выделяет лишь одно особенно заметное исключение — футбол. Этот вид спорта, по его словам, занимает совершенно особое место в общественной жизни континента и фактически стал для многих африканцев своеобразной религией. Именно с футболом связана надежда молодёжи на социальную мобильность.

Ведущие футболисты африканского происхождения, построившие карьеру в западных клубах, становятся национальными героями у себя на родине и служат образцами для подражания. Их успех воспринимается как возможность изменить собственную жизнь благодаря спортивному таланту и профессиональной карьере.

«Футбол в Африке — это совершенно отдельная история, стоящая особняком от олимпийского движения», — подчёркивает эксперт.

Одним словом, Дакарская олимпиада стала не только историческим событием для африканского спорта, но и показательной площадкой для оценки противоречий современного олимпийского движения. Возвращение российских спортсменов демонстрирует изменение прежних условий участия, но одновременно выявляет различия в подходах международных федераций. А долгосрочное значение Игр будет определяться тем, какие реальные возможности получат молодые спортсмены и жители Сенегала после завершения соревнований.